Софийский женский монастырь

Русская Православная Церковь

Московский патриархат

Рыбинская епархия

 

 

 

Возродим монастырь вместе!

  • Софийский женский монастырь
  • Софийский женский монастырь
  • Софийский женский монастырь
E-mail

Небесные покровители

 Адриан Пошехонский

Андриан Пошехонский  Адриан Пошехонский, Ярославский (+ 1550), игумен, преподобный. Память 5 марта (18 марта), 23 мая (5 июня) в Соборе Ростово-Ярославских святых, 19 ноября (2 декабря) в день обретения мощей
Родился в Ростове Великом в начале XVI столетия от благочестивых родителей Григория и Ирины. После 3 лет безмолвия и жизни в пустыне он принял постриг в обители святого Корнилия Комельского. В обители среди братии было немало строителей и иконописцев. Преподобный Адриан был также искусным иконописцем.
13 сент. 1539 г. Адриан Пошехонский. в сане иеродиакона по благословению игумена монастыря прп. Лаврентия Комельского оставил обитель и удалился вместе с прп. Леонидом Пошехонским и неким «черноризцем Бестужем» в глухие места Пошехонья с желанием «создать новый дом Богородицы».

13 сентября 1540 года, под праздник Воздвижения Креста Господня, преподобный Адриан и старец Леонид прибыли в дикий Пошехонский лес, находившийся между селениями Белти, Патрабольшим, Шельшедольским и Ухорским, и остановились на берегу реки Вотхи. И там ведший их старец вдруг стал невидимым. Изумленные путники начали воспевать канон и службу празднику, со слезами благодаря Бога. И как предвестие будущей славной обители — места прославления Бога — по всем окрестным селениям разнесся колокольный звон.

Три года прожили преподобный Адриан и старец Леонид в пустынном одиночестве, терпя нужду, преодолевая искушения от диавола и поношения от злых людей, а затем приступили к осуществлению заветного намерения.
Выбрав удобное время, подвижники отправились в Москву к митрополиту Макарию испросить благословение на основание в Пошехонской стороне мужского монастыря, на реке Вотхе Успения Божией Матери. Святитель Макарий благословил подвижников устроить монастырь, вручил им храмозданную грамоту, а иеродиакона Адриана рукоположил во пресвитера и возвел в сан игумена. В ставленной грамоте, выданной преподобному Адриану, святитель повелел «священноинокам, диаконам, инокам и простым людям слушати его и во всем повиноваться, яко пастырю и учителю». В Москве пошехонские пустынники нашли и щедрых благотворителей, которые, видя дерзновение старцев, подали обильные пожертвования на воздвижение храма. Вернувшись в свою пустыню 31 мая 1543 года, святой игумен Адриан заложил церковь с трапезою в честь Успения Пресвятой Богородицы. Украсив и освятив новую церковь, преподобный Адриан приступил к устройству новой обители.

Адрианов успенский монастырьВ монастыре был введен строгий устав Корнилия Комельского. Не имея ничего своего, довольствуясь во всем малым, большую часть времени иноки посвящали молитве, церковной и келейной, немало времени уделялось и на чтение Священного Писания. Причем чтение это совершалось «не велегласно, ни красно, но смиренным гласом и кротким; один читает, а второй рассуждает о прочтенном», читали также и наедине.
Преподобный Адриан, кроме трудов настоятельских, занимался и писанием икон, а иногда, он удалялся для молитвы в чащу леса, в устроенную им келлию с часовней, в версте от обители.
Через шесть лет по основании обители мирно почил о Господе старец Леонид.
Братия к тому времени умножилась. Иноки построили три келлии для жительства и четвертую для приготовления пищи и печения хлеба. Святой Адриан начал раздумывать над возведением большого каменного храма и собрал для этого значительную сумму денег.
Но через год по преставлении старца Леонида, в 1550 году, в Великий пост, в ночь с 5 на 6 марта, в день памяти 42 мучеников Аморейских в монастырь ворвались вооруженные жители соседнего села Белого, отняли деньги и после истязаний задушили преподобного Адриана.

Тело Андриана Пошехонского бросили на берегу р. Ушломы между селами Белым и Шигорша. Наутро местные жители нашли его и тайно захоронили под полом заброшенной церкви пророка Илии на реке Ухре. На месте захоронения святого впоследствии была построена церковь во имя пророка Илии и святой Параскевы Пятницы.
Святые мощи преподобномученика были обретены 19 ноября 1626 года.

17 декабря 1626 года, при царе Михаиле Фёдоровиче и патриархе Филарете, его нетленные мощи были перенесены в монастырский храм и положены в открытую раку, напротив правого клироса. При гробе преподобного Адриана совершилось множество исцелений.
 

 Пётр Таманицкий

Пётр Таманицкий  Христа ради юродивый блаженный старец иерей Петр Томаницкий (ок. 1782 — †1866) был подвижником трагической судьбы. Будучи священником приходской церкви в Иерусалимской слободе города Углича, он подвергся настоящему гонению со стороны собственного причта, поскольку требовал бескорыстного и тщательного исполнения обязанностей. Конфликт этот продолжался несколько лет. Отца Петра пытались отравить, после чего он страдал расстройством психики. В конце концов это обстоятельство стало причиной его увольнения в 1814 году от должности и лишения священнической грамоты. После этого отец Петр уже не служил, но нес подвиг юродства, а с начала 1850-х годов — и старчества. Таким образом, духовное руководство в жизни отца Петра не совмещалось с духовническим служением: как лишенный священнической грамоты, права совершать таинства он не имел. Тяжкие жизненные испытания, выпавшие на его долю, сделали его опытным и глубоким руководителем. Очевидно, что отец Петр был исключительным явлением среди русских старцев, столь же исключительным, как и старец-мирянин Иван Иванович Троицкий.

Отец Петр родился в 1782 г., в семье причетника Якимовского погоста Угличского уезда. Воспитание он получил в Ярославской семинарии, и в 1807 г. рукоположен священником во Входо-Иерусалимскую церковь близ Углича.
В 1812 г., совершая литургию, о. Петр был испуган ложною вестью о приближении к Угличу французов, и с ним начались припадки падучей болезни. Около года пролечился он от этой болезни в Ярославле. В начале 1814 г. он снова заболел, и его поместили в дом умалишенных в Ярославле, а когда он вернулся в том же году домой, его отставили вследствие болезни от должности священника и отобрали священническую грамоту.

Но именно с этого времени начинается известность его как подвижника терпения и прозорливого.Он знал, что у каждого на сердце, и к нему за советом стекалось множество посетителей.
Болезнь все продолжалась, средств на лечение не было, и с согласия его жены, отец его задумал отправить его в Ярославскую градскую больницу. Долго не соглашался на это о. Петр, но дело получило неожиданный оборот. Полицейский чиновник, таивший месть на о. Петра, который раз обличил его, поймал его на дороге, привел в полицейский дом и жестоко наказал розгами.
По утру этого дня о. Петр, поднявшись от сна, сказал своей жене: «Ксения Ивановна, какая ныне баня мне будет славная!» А, когда она ему возразила: «Что ты, батька, давно ли парился?» — он подтвердил: «Жаркая будет баня!»
Граждане угличские сочли себя жестоко оскорбленными этим поступком с о. Петром. Они начали дело. Назначено было по Высочайшему повелению следствие. Против воли о. Петр был вызван в Ярославль для дачи показаний. Но он ничего не отвечал на предложенные вопросы, только пропел тропарь Преображению Господню. Затем о. Петр был оставлен в Ярославле для освидетельствования его болезни и опять помещен в дом умалишенных. Обращались здесь с ним жестоко. Наконец, по ходатайству родственников и при помощи расположенных к о. Петру угличских граждан, было получено разрешение начальства водворить его на родину. Он оставался здесь до конца жизни.

Слава о его прозорливости и мудрости духовной все распространялась, и к нему шло множество посетителей из самых разнородных слоев общества. Иногда приходили к нему с дурными намерениями и ради праздного любопытства вызывали его на спор, смеялись над ним. Он или молчал или обличал их, высказывая их тайные дурные дела, намерения и мысли. Когда эти обличения не вызывали в посетителях раскаяния, он начинал кричать, рвать на себе волосы, раздирать рубашку. Иногда, предсказывая пожар, он бегал полуобнаженным по тем улицам, где будет пожар. За это полиция его преследовала.
Чтобы удержать его от таких поступков, вредных для его здоровья и навлекавших на него месть обличаемых, родные в течение 15 лет приковывали его к стене, чему он не противился. Иногда он даже сам, чувствуя сильное душевное волнение, просил домашних связать себя или сам приковывал себя к стене.
С людьми, относившимися к нему искренно, о. Петр обращался ласково и предупредительно; предваряя их вопросы, предсказывал им успехи или неудачи в их делах, давал им духовные советы и наставления. К тем, кто ехал издалека, он выходил далеко навстречу, прежде чем его о них предваряли, объявлял им, зачем они приехали, и давал им нужный совет или предостережение.
Иногда пред посетителями он говорил, не обращаясь ни к кому лично, а точно к постороннему, ему одному видимому лицу. Слушатели ловили в его речах то, что относилось к ним, изумлялись его прозорливости. Не одними словами, но и знаками он вразумлял приходящих, возлагая разные послушания. Так, одного о. Петр посылал в кузницу сковать вещь, кому принести что-нибудь с недалекого берега Волги. Иных заставлял при себе читать, петь, писать, или давал какие-нибудь маленькие работы, все имевшие назидательное значение. Сам он любил выделывать разные вещи из дерева, камня и железа и раздавал их посетителям вместо ответов на вопросы и недоумения. С достойнейшими о. Петр любил петь церковные песни, особенно же «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь».
Когда посетители приносили о. Петру деньги и вещи, нужные в хозяйстве, он предугадывал, кто принес к нему с усердием и приобретенное честным трудом. Иначе он совсем не принимал их и даже ценные вещи бросал в печь. Он обличал в недобросовестности людей, которым было поручено передать ему вещи и которые или утаивали их у себя или приносили из дому только часть их. Все получаемое о. Петр раздавал бедным, а остатки лишь домашним, которые его на это и содержали. Жизнь о. Петр всегда вел суровую, спал не на кровати, а на простой лавке, подкладывая себе под голову кирпич. Чтоб лишить чай приятного вкуса, клал в чашку прядь льна.
На 85-м году закончилась подвижническая и многострадальная жизнь о. Петра Алексеевича Томаницкого. Он скончался в начале сентября 1866 года, напутствованный Св. Тайнами. У гроба служились по желанию граждан непрерывные панихиды, при самом многолюдном стечении народа. Для погребения тело привезено было, как то завещал покойный, в Рыбинск, в женский Софийский монастырь. Этот монастырь был устроен по предсказанию, наставлению и благословению о. Петра. Погребальное шествие было торжественно встречено за заставою крестным ходом.
В день погребения знаменитый проповедник о. Родион Путятин произнес следующее слово:
«Вместо последнего целования, приидите, братие и сестры, отдадим наш поклон умершему отцу Петру и помолимся о упокоении души его. Редкие из людей пользуются таким почтением, каким пользовался покойный о. Петр, которого гроб теперь перед нами, — очень редкие.
В последние сорок лет девяностолетней его жизни, у него, может быть, до сотни тысяч перебывало народа людей всякого звания, состояния, образования. И приходили к нему не близкие только, но и из дальних мест, и приходили не за советом только и наставлением, а просто так — только взглянуть на него, только посидеть у него, поклониться ему, получить благословение от него. А какое к нему почтение, теперь умершему. Как святыню встретили здесь его гроб, и как отца своего родного стеклись все проводить его в могилу.

Чем заслужил он такое почтение? Что заставляло всех особенно прибегать к нему за советами, за наставлениями, за утешениями? Думаю, тем, что он был человеком большого ума, далеко видел, был прозорлив. Да, он был одарен прозорливостью, дальнозоркостью. Он знал, что кому сказать, как сказать; знал, кого к себе принять, кому отказать, знал, когда перед кем ему молчать, когда перед кем ему говорить. И потому-то он и молчанием своим говорил поучение и отказом своим давал вразумление.
При такой прозорливости, дальновидности, он всегда, можно сказать, днем и ночью, имел в мыслях одно: что одно? — Чтобы всякого приходящего чему-нибудь научить, чем-нибудь вразумить, как-нибудь и чем-нибудь утешить, успокоить. От того-то он мало говорил, а больше молчал, слушая и обдумывая. Дальновидных людей на свете немало, но те далековидящие смотрят вдаль для того, чтобы как-нибудь поскорее, прежде других что добыть, получить для себя, чем воспользоваться, завладеть. А покойный о. Петр, забывая себя и свое, зорко всматривался во все, внимательно вслушивался всегда — для того только, чтобы другим понужнее, пополезнее что сказать, других повернее как вразумить, наставить, поскорее утешить, получше успокоить.
Так поминайте иерея Петра, и ради него Господь помянет вас. Аминь».

 

Литература:

А.Л. Беглов «Старчество в церковной традиции»

Е. Поселянин «Русские подвижники XIX века»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Мы «ВКонтакте»



 ...На Руси Храмы всегда строились всем миром.
Любая финансовая и материальная помощь будет принята с благодарностью и молитвенной памятью. Храни Вас Господь, Милость Божия да пребудет со всеми Нами!...